Category: отзывы

Category was added automatically. Read all entries about "отзывы".

v3

Последнее нападение Крымского ханства на Россию. Часть 1.1.

29 декабря 2019
Аннотация
К 250-летию набега хана Крым-Гирея на Елисаветградскую провинцию Российской империи зимой 1769 года
В декабре 2019 г. исполнилось 250 лет со дня учреждения ордена Св. Великомученика и Победоносца Георгия — высшей воинской награды, ставшей на все времена символом эпохи военных триумфов Российской империи, доблести и подвигов её вооружённых сил. Этот орден был учрежден 26 ноября (7 декабря) 1769 г., в самом начале русско-турецкой войны 1768−1774 гг., открывшей эпоху блистательных побед России и неуклонного продвижения на южном стратегическом направлении — в Причерноморье, на Дунае, Балканах и Кавказе. И представляется глубоко символичным, что непосредственно перед этим, в том же самом 1769 году, завершилась другая эпоха в истории Русского государства — тысячелетняя оборона оседлой Руси от набегов тюркских кочевников Великой Степи. В январе 1769 года состоялось крупномасштабное нападение главных сил Крымского ханства во главе с ханом Крым-Гиреем I на Елисаветградскую провинцию Российской империи. «Это было последнее в нашей истории татарское нашествие!» — эмоционально воскликнул С. М. Соловьев, и данная оценка, утвердившаяся в исторической литературе, безусловно справедлива, хотя некоторые исследователи, о чём будет сказано ниже, и пытаются опровергнуть её.

Крым. Бахчисарай. Ханский дворец
Татарское нашествие 1769 года в главных чертах известно историкам. Ценнейшее, с исторической точки зрения, и художественно красочное описание этого набега оставил его непосредственный участник барон Франсуа (Ференц) де Тотт (1733−1793), французский консул при дворе крымского хана, проделавший весь зимний поход 1769 г. в качестве ближайшего спутника и наперсника Крым-Гирея. О татарском набеге писал «Геродот Новороссии» А. А. Скальковский (1808−1898), использовавший документы запорожского коша (войскового правительства). Крупнейший знаток истории русско-турецких войн генерал-майор А. Н. Петров (1837−1900) в своем пятитомном труде по войне 1768−1774 гг. посвятил небольшой раздел набегу Крым-Гирея, впервые введя в научный оборот обширный корпус документов Военно-исторического и топографического архива — будущего Военно-учёного архива Главного штаба.
Военные историки так называемой «русской» школы (Д. Ф. Масловский, А. К. Байов) и вслед за ними советские военные историки 1940—1950-х гг. писали о событиях зимы 1769 года в русле общей апологетики генерал-аншефа графа П. А. Румянцева. Ему приписывались отказ от «кордонной» системы и применение «прогрессивной» обороны сосредоточенными силами, что якобы позволило вполне успешно отразить последний татарский набег на русские земли. Как мы увидим, эти суждения полностью не соответствуют действительности и грубо искажают ход и результат событий января 1769 года.
В наше время вопросами истории Крымского ханства, ногайских орд и татарско-южнорусского пограничья в XVIII в. давно и плодотворно занимается украинский исследователь В. В. Грибовский. В ряде своих публикаций он обращается к событиям начала русско-турецкой войны 1768−1774 гг. и роли в них Крымского ханства. При этом его трактовка нападения хана Крым-Гирея на Елисаветградскую провинцию зимой 1769 г. является ревизионистской; сам автор претендует на «деконструкцию мифа» о «последнем татарском набеге». Якобы «фактически это предприятие не было ни набегом, ни татарским, ни последним». По мнению Грибовского, тезис о военно-грабительском характере действий позднего Крымского ханства в отношении российских владений был искусственным идеологическим конструктом, созданным властями России в собственных внешнеполитических целях. Грибовский, ранее предложивший собственную типологию и классификацию татарских нападений в XVIII в., утверждает, что вторжение Крым-Гирея зимой 1769 г. было якобы не традиционным грабительским набегом, который у турок и татар обозначался понятием «чапул» (тур. çapul — «грабёж», «разбойничий набег»), а военной экспедицией османских вооружённых сил с целью взятия крепости Св. Елисаветы — юго-западного форпоста России и разрушения «коммуникаций, поддерживаемых через сеть укреплений — шанцы». Однако это утверждение блистательно опровергается словами непосредственного участника тех событий, французского дипломата Пьера Жана Рюффена (Pierre Jean Ruffin; 1742−1824), заместителя и преемника де Тотта в качестве резидента при ханском дворе. Уже на склоне своих лет Рюффен писал: «Я вспоминаю, что в январе 1769 года, вместе с г-ном бароном де Тоттом в Томбасаре (т.е. в Дубоссарах. — В.К.), на границе Бессарабии и Польши, уже в походе на чапул (или в набег) (в оригинале «déjà enmarche pour le tchiapoul (oul'incursion)». — В.К.), который татары решили совершить в Новую Сербию, албано-турецкие сипахи пришли представить хану Крым-Гирею, который командовал этой экспедицией, двух детей семи-восьми лет в двух корзинах, размещённых на лошади». Итак, опытнейший драгоман-ориенталист Рюффен, родившийся, проведший большую часть жизни и умерший в Османской империи и лично участвовавший в нападении на Елисаветградскую провинцию, называет его ясным и недвусмысленным тюркским словом «чапул». Не может быть сомнений, что именно так это предприятие воспринимали и сами татары. И, как мы увидим, целый ряд других источников столь же недвусмысленно показывает, что основной целью нападения был грабёж и захват ясыря.
Также полностью не соответствуют действительности утверждения В. Грибовского о том, что во время нападения Крым-Гирея на Елисаветградскую провинцию в нем участвовали французские офицеры, командовавшие турецкими отрядами, а также контингенты польских конфедератов. Не выдерживает критики точка зрения Грибовского о том, что нападение Крым-Гирея зимой 1769 года не может считаться последним по времени татарским набегом на Русь, так как летом того же года калга-султан (второй после хана сан в иерархии Крымского ханства) Шехбаз-Гирей совершил успешную вылазку на земли «запорожских вольностей» на реке Самаре и разорил там ряд слобод и зимовников. Подчеркнём, что в зимнем нападении 1769 г. участвовало массовое ополчение военных сил всего Крымского юрта под личным руководством хана, тогда как внезапная вылазка Шехбаз-Гирея летом того же года была совершена небольшим отрядом, по некоторым данным, всего около трёх тысяч человек.
Подробное специальное исследование о последнем татарском набеге на Русь до сих пор не было написано. Используя совокупность ранее опубликованных документальных и мемуарных источников, а также ранее не введенные в научный оборот материалы из фондов Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА) и Отдела рукописей Российской государственной библиотеки (ОР РГБ), в данном очерке мы постараемся подробно реконструировать ход событий, их хронологию и географию, осветить вопросы мобилизационного потенциала Крымского ханства в его последнюю войну, разведывательную деятельность и подготовку русского командования к отражению татарского нападения, эффективность действий высшего и местного воинского начальства.

Вардгес Суренянц. Крым-Гирей. Иллюстрация к поэме А. С. Пушкина «Бахчисарайский фонтан»
Орды собираются в набег
Поводом к началу войны с Россией для Османской империи послужил известный инцидент в Балте в июне 1768 г., когда нападение гайдамаков сотника Семёна Шила на польский Юзефгруд перекинулось через пограничную реку Кодыма на «ханское местечко» Балта и другие соседние слободы, подвластные Крыму. Это привело к нескольким дням жестоких погромов и взаимных столкновений христианского, еврейского и мусульманского населения.
25 сентября (6 октября) 1768 г. великий визирь Силахдар Хамза Махир-паша вызвал российского посла тайного советника А. М. Обрескова и на торжественной аудиенции в присутствии большого числа сановников и иностранцев объявил ему о начале войны с Россией, после чего тот со всеми сотрудниками посольства был заточен в Едикуле (Семибашенный замок). Большая полевая армия могла быть собрана Портой не раньше весны следующего года, но в Константинополе приняли решение, не теряя времени, начать военные действия с крупномасштабного нападения сил Крымского ханства на южные земли России уже ближайшей зимой. Специально для этого был смещён хан Максуд-Гирей, возвращён из ссылки и вновь возведён на ханский престол Крым-Гирей I (1717−1769), ранее уже правивший в Крыму в 1758—1764 гг. и известный своей воинственностью.
Это был последний в истории Крымского юрта выдающийся правитель из дома Гиреев. По отзывам современников, в Крым-Гирее парадоксальным образом сочетались властность и волевые черты характера, импульсивность, жестокость, алчность, но расточительность и щедрость в отношении своих соратников, любовь к искусству и зодчеству (считается, что для него был построен знаменитый бахчисарайский Фонтан слёз), интерес ко всему европейскому, увлечение музыкой и театром, крайние, даже по меркам восточных деспотов, гедонизм и сластолюбие и при всём этом — склонность к ипохондрии. Русский посол А. М. Обресков отмечал, что Крым-Гирей «нраву беспокойного, величеват, предприимчив и к повелениям Порты невеликое уважение имеет». По словам русского дипломата П. А. Левашева, хан был «храбр, предприимчив и до крайности вспыльчив». По отзыву австрийского купца Н. Э. Клеемана, Крым-Гирей, «человек роскошный и расточительный», был любим подданными-мусульманами и ненавидим христианами, из которых он умел выжимать последний грош. По выражению Клода-Шарля де Пейссоннеля (1727−1790), французского консула в Крыму в 1750-е гг., ещё до своего первого восшествия на престол Крым-Гирей был «кумиром всей нации». В августе 1764 г. из-за неудачного похода на кавказских горцев он был смещён Портой с ханского престола и восстановлен на нём в самом начале войны с Россией. Вернувшись из ссылки на Кипре и прибыв в Константинополь 17 (28) октября 1768 г., Крым-Гирей был торжественно принят султаном, получил знаки инвеституры в ханское достоинство, роскошное облачение и иные подарки, участвовал в совещаниях о предстоящих военных действиях. Именно тогда было решено, что главным объектом нападения станут земли русской Новой Сербии (эта область к тому времени была уже преобразована в Елисаветградскую провинцию).
Уже упомянутый француз Пьер Рюффен, спутник и преемник Ф. де Тотта при ханском дворе, будучи захвачен лихими русскими гусарами в Яссах год спустя, в сентябре 1769 г., сообщил на допросе, что целью набега было «разорить колонии, цветущее состояние которых возбуждало зависть соседей», «заинтересовать добычей татарскую нацию, не получавшую от Порты никакой платы». Татарское нападение изначально планировалось как грабительский «чапул», но в максимально крупных размерах. Это позволило бы удовлетворить экономические интересы Крыма и ногайских орд и обеспечить их активное участие в предстоявшей большой войне, уменьшив вероятность сепаратного мира с Россией. Так что стратегическая цель Порты и хищнические устремления татар в данном случае в полной мере совпадали.
Ещё до своего прибытия из-за Дуная хан назначил в Каушанах общий сбор татарской аристократии и конного войска подвластных орд. 13 (24) ноября Крым-Гирей вместе с бароном Ф. де Тоттом отбыли из Измаила в Каушаны и прибыли туда 17 (28) ноября. Французский консул вспоминал: «Каушаны стали центром Татарии: отсюда исходили все распоряжения, сюда стекались со всех сторон; толпа придворных увеличивалась с каждым днем».
Барон Ф. де Тотт сообщает ценные сведения о подготовке нападения: «Набег на Новую Сербию, решенный в Константинополе, был принят в собрании знатных татарских вассалов, и по всем провинциям отданы были распоряжения о призыве к воинской повинности. Требовалось по три всадника с каждых восьми семейств; это число считалось достаточным для образования 3-х армий, которые должны были напасть одновременно: армии Нурадина в 40,000 человек было сказано идти к Донцу, армия Калги в 60,000 человек должна была следовать по левому берегу Днепра, к Орели, а стотысячная армия под личным предводительством хана назначена была проникнуть в Новую Сербию. Войска едисанской и буджакской орды были преимущественно назначены в эту последнюю армию, сборный пункт которой был назначен близ Томбашара (Дубоссар. — В.К.)». По словам французского эмиссара, каждый татарин имел при себе двух или трёх лошадей, и всего при ханском войске их было около 300 тысяч.
Данные о численности ханского войска зимой 1769 г. противоречивы, как то всегда бывает со средневековыми армиями азиатских и кочевых народов. Ф. де Тотт называет намеченные Крым-Гиреем размеры созываемого войска — 200 тыс. человек. При мобилизационной нагрузке в три человека от восьми семейств, это позволяет вывести цифру в 530 тыс. семейств для всего населения Крымского ханства и подвластных орд от Прута и Дуная до Кубани, что представляется не чрезмерным и потому правдоподобным, в первую очередь учитывая оседлый характер и достаточно высокую плотность татарского населения Буджака и самого Крымского полуострова в то время. Однако французский дипломат ничего не говорит о том, насколько эффективно были выполнены мобилизационные мероприятия и сколько татар в итоге собралось в поход.
Этот вопрос крайне важен и для описания зимнего нашествия 1769 г., и для общей оценки демографического и военного потенциала Крымского ханства в середине XVIII в. По оценке крупного знатока военного дела раннего Нового времени В. В. Пенского, во 2-й половине XVI — 1-й половине XVII вв. Крымское ханство при значительном усилии могло выставить в поле 40−60 тыс. конных воинов. Однако за следующее столетие мобилизационный потенциал ханства существенно вырос за счёт миграции кочевых ногайских орд из приволжских степей на подвластные Крыму земли, подчинения татарского Буджака власти хана и частичной седентаризации (перехода к оседлому образу жизни) татар на Крымском полуострове и в Буджаке.
Именно многолюдные Буджакская и Едисанская орды составили ядро войска Крым-Гирея перед его нападением в 1769 г. Помимо них, в Балте к ханскому войску присоединился и принял участие в походе на Новороссию присланный турецким султаном корпус силой около 10 тыс. конников-сипахов, преимущественно арнаутских тимариотов, то есть уроженцев Западных Балкан (де Тотт разговаривал с ними по-гречески), а также отряд некрасовцев («игнат-казаков»), которые, как наиболее боеспособные воины, были присоединены к гвардии Крым-Гирея. Позднее сам хан сообщал в Константинополь, что в его нападении на Елисаветградскую провинцию приняли участие 70 тыс. татар и 10 тыс. сипахов, еще около 8 тыс. татар были направлены в польские владения для сбора фуража. А уже на обратном пути из набега, когда от основных сил хана отделились Едисанские татары, Крым-Гирей в письме к великому гетману коронному графу Я. К. Браницкому Крым-Гирей писал из Балты, что стоит в этом городе с 60-тысячным войском.

Александр Могилевский. Хан Гирей. Иллюстрация к поэме А. С. Пушкина «Бахчисарайский фонтан». 1949
Чтобы дополнительно проверить и уточнить информацию о численности ханского войска и планах Крым-Гирея зимой 1769 г., обратимся к данным русской разведки. В делах бывшего Военно-учёного архива хранится много донесений русской разведки тех дней. 14 (25) декабря 1768 г. отставной гусар поселенного Чёрного полка (Елисаветградской провинции) Иваница Форнакиев сообщил, что, будучи отпущен 5 (16) ноября в польское местечко Саврань для покупки соли, он узнал от тамошних родственников, что «достоверно татарской хан Крымгирей с его большим числом войском, а сколько числом не знает, находится в Каушанах, и всем его буджацким татарам, назад тому дней с десять, приказал, чтоб и старые, и малые, которые только на лошадь сесть могут, все б чрез двадцать пять дней были готовы в поход к нападению на Новороссийскую губернию и имению с Россией баталий».
Поручик того же Чёрного гусарского полка серб Иван Маргажич, энергичный офицер, действовавший с конным отрядом на польской Винничине в составе передового корпуса князя А. А. Прозоровского, в те недели неоднократно посылал лазутчиков в турецкие и татарские владения. 6 (17) декабря из Бершады через Балту «в турецкую сторону» им были отправлены два надёжных человека, «для разведывания о тамошних неприятельских движениях», которые вернулись 11 (22) декабря и сообщили о крупномасштабных военных приготовлениях: «Татарскому и турецкому войску приказано иметь своих лошадей при добром корме и не далее чрез двух недель с крайнею поспешностью прописанной хан имеет с ордой, при которой и 30 000 турков будет, а всего с ордой имеет быть до 180 000, вступить в Польшу, в Уманскую, Белоцерковскую, Смелянскую и Чигринскую губернию тож и в новороссийские границы и тот переход может быть чрез Балту…».
Наконец, 14 (25) декабря некий безымянный «приятель"-конфидент (предположительно, знатный и богатый греческий купец Иоанн Николаев по прозвищу «Кафеджи») из Могилёва-Подольского, польского местечка на Днестре, у границы турецкой Хотинской райи, сообщал в письме киевскому генерал-губернатору генерал-аншефу Ф. М. Воейкову:
«По ханскому указу Сераскер-султан, который был с татарами к Хотину послан, в Каушаны возвращен со всеми татарами и с частью янычар и спагов. […] Хану Крымскому главная команда над всем турецким войском и пашами от султана поручена. Оной был в Каушанах, намерен после Байрама, когда все реки льдом покроются, на границы российские нападение сделать, а именно на Елисаветградскую провинцию. Войска при нем в Каушанах татарского и той околичности немалое число. При Бендерах и Очакове турок до сорока тысяч янычар, спагов и арнаутов считается».
Итак, поступавшие со всех сторон донесения русской разведки в один голос сообщали, что Крым-Гирей энергично готовится к нападению на русские пределы зимой 1769 г. и собирает для этого в Буджаке крупные силы, в том числе и турецкие контингенты. Отметим, что письмо от конфидента из Могилёва-Подольского за месяц до начала набега абсолютно точно указывало, что объектом нападения станет Елисаветградская провинция.
С началом похода Крым-Гирея данные русской разведки и, позже, из допросов пленных продолжали указывать, что численность татарского войска была весьма велика. Поручик И. Маргажич узнал через высланных им агентов и сообщил рапортом от 15 (26) января 1769 г., что выступившее из Балты в поход объединённое войско хана насчитывало 80 тыс. турок и татар, кроме того, ещё до 8 тыс. их мелкими партиями вторглись в пределы Польши для сбора провианта и фуража. Два татарина, взятые в плен войсками генерал-майора А. С. Исакова близ крепости Св. Елисаветы в начале набега, на допросе сообщили «под смертною казнью», что крымский хан движется из запорожской степи к крепости с 80-тысячным войском.
В количественном отношении ядро ханского войска составляли буджакские и едисанские ногайцы. Бежавший от татар в ходе их нападения грузинский невольник по имени Лавре Патсхарахархе на допросе показал, что Крым-Гиреем было «собрано против России Едисанской и Белогородской орды сорок тысяч, в коем числе находились арнаут три тысячи, казаков три тысячи, а енычаров сколько числом не знает, но только при них имелось тридцать знамен». А. Н. Петров, добавляя к этому показания Иосифа Шевченко, бывшего «служителем» при крымском хане, и польского подданного Василия Иванова (от 2 февраля 1769 г.), пишет, что в ханском войске было также до 20 тыс. янычар и 7 тыс. сипахов.
«Янычары и спаги были лучшие войска, и потому всегда находились при хане, а в походе — в авангарде; они имели ружья и пистолеты. Все же прочие были вооружены стрелами. Обозов при армии у хана никаких не было, кроме навьюченных верблюдов. Больных возили на волах и лошадях, при татарских войсках вовсе не было артиллерии».
Австриец Н. Э. Клееман, непосредственно наблюдавший воинов Крым-Гирея в декабре 1768 г. перед самым выступлением их в поход, оставил более чем скептический отзыв об их военной подготовке:
«Я видел в Ковшанах и Бендерах многие собранные тысячи, между коими находилось множество весьма старых, а иных и весьма молодых, назначенных идти на войну. У многих были очень худые лошади, имея несколько фузей и пистолет, иные вооружены луками и стрелами, из коих они не столько искусно стреляли, как козаки и калмыки. В прочем, как сему, так и владеть саблею не столько изучены, как Турки. Они не храбры и не бодры, и для обращения многих в бегство стоит только показать пистолет. Я часто видал, как они учились стрелять в цель, и пять или шесть минут употребляют, чтобы заряжать, прицеливаться и палить, а когда спускают курок, то голову отворачивают».
Однако сила Крымского ханства заключалась в многочисленности и высокой мобильности крупных конных масс. Записки Ф. де Тотта и сведения разведки русского командования созвучны в том, что зимой 1769 г. Крым-Гиреем был организован действительно масштабный поход, словно в былые дни наивысшего могущества Крымского юрта. Для сбора столь многочисленного войска Крым-Гирей с самого начала использовал призыв к грабежу и захвату ясыря. Упомянутый грузин Лавре показывал:
«От оного хана Гирея всей той орде объявлено, что де турецкой султан пишет к нему как де уже с Россиею война объявлена, то дабы он собранных татар для разорения и набору пленных пустил в Россию (курсив мой. — В.К.)».
Наконец, пришло время начала похода. 27 декабря 1768 г. (7 января 1769 г.) Крым-Гирей после торжественной, по-азиатски пышной церемонии выехал из Каушан со своей гвардией, высшими военачальниками и сановниками. Весь следующий день, 28 декабря (8 января), через Днестр на восьми паромах переправлялись «бессарабские войска», то есть главные силы Буджакской орды, перед этим собравшиеся в Хан-Кышле под руководством своего сераскер-султана. В лагере близ Дубоссар Крым-Гирей некоторое время дожидался остальных татарских отрядов, шедших с востока (очевидно, Едисанской орды). Затем все силы ханского войска собрались в Балте и спустя ещё восемь дней, 13 (24) января, двинулись отсюда на восток.
Пройдя через земли Ханской Украины, войско Крым-Гирея 15 (26) января перешло по льду Южный Буг и вступило в русские пределы у Орловского шанца (позднее Орлик, Ольвиополь, совр. Первомайск Николаевской области), при впадении в Буг реки Синюхи. Затем татары, двигаясь по пустынным степям Бугогардовой паланки Войска Запорожского низового, изменили маршрут и спустились вниз по берегу Буга до его левого притока реки Мертвые воды (у де Тотта l'Eau-Morte, совр. река Мертвовод, устье у г. Вознесенск, примерно в 60 км к юго-юго-востоку от Орловского шанца) и вдоль его русла устремились на северо-восток, к русской Елисаветградской провинции. В те дни стояли сильные морозы, с обильным снегом и метелями. Татары достигли реки Ингула, границы Елисаветградской провинции, перешли её ниже крепости Св. Елисаветы, и уже 19 (30) января передовые отряды подошли к крепости на расстояние в пять верст. Как мы увидим, предпринятый сложный обходной маневр принёс татарам пользу, отчасти дезориентировав русское командование. По нашим подсчётам, за неделю пути конное ханское войско с вьючным обозом прошло около 280 километров по заснеженной степи в мороз и метель, что стало очередным доказательством непревзойдённой мобильности татарской конницы.
Продолжение следует
Collapse )
v3

БЛАВАТСКАЯ И ОДЕССА. Часть 10.

Часть 1.
Часть 2.
Часть 3.
Часть 4.
Часть 5.
Часть 6.
Часть 7.
Часть 8.
Часть 9.

X. РОСТИСЛАВ АНДРЕЕВИЧ ФАДЕЕВ

(28.03 (09.04)1824, Екатеринослав 29.12.1883 (10.01.1884), г. Одесса)

Фадеев Р.А. Около 1883 г.
Весной 1834 года Фадеевы впервые привезли своего десятилетнего сына в Одессу и поместили его в лучший в городе пансион Триттена (6, ч. 1, с. 111; 60, с. 7). Когда в мае 1836 года семья покинула город, Ростислав не мог себе представить, что не раз еще вернется сюда, а через пятьдесят лет приедет сюда умирать и будет здесь похоронен...
В “Воспоминаниях” С.Ю. Витте целая глава посвящена Ростиславу Андреевичу Фадееву. Вот что он пишет о своем дяде: “Должен сказать, что я не встречал в своей жизни человека более образованного и талантливого, чем Ростислав Андреевич Фадеев... Он был полон знаний и таланта и вообще духовных сил; был несколько склонен к мистицизму и даже к спиритизму. Он был настолько образован и талантлив, что должен был сделать громаднейшую карьеру, но у него был один недостаток, – недостаток этот заключался в том, что он легко поддавался увлечениям по фантастичности своей натуры. В этом смысле он напоминал свою двоюродную сестру (ну какую, Господи, сестру, когда – племянницу! – О.Б.) Блавацкую, но, конечно, представлял собой гораздо более чистый в нравственном смысле экземпляр; он был также гораздо более образован, чем она. Во всяком случае, Фадеев и Блавацкая могут служить доказательством того, что известные качества натуры передаются по наследству из поколения в поколение...” (4, с. 22).
“Мой дядя Фадеев был крайне острый на язык, довольно откровенный, т.е. любил болтать”, – вспоминал С.Ю. Витте (5, с. 30).
Когда в 1870 году Сергей Витте окончил университет, в Одессу как раз приехал Р.А. Фадеев, повлиявший на дальнейшую судьбу молодого человека. Ростислав Андреевич уговорил Сергея Юльевича причислиться к канцелярии генерал-губернатора, оставаясь в университете для подготовки на звание профессора.
Солидные статьи о Р.А. Фадееве напечатаны в Большой энциклопедии, изданной под редакцией С.Н. Южакова в самом начале XX века; в Русском биографическом словаре (под редакцией А.А. Половцева), где он назван известным военным писателем и публицистом; в Энциклопедическом словаре русского библиографического института Граната; в Советской исторической энциклопедии и др.
Главной работой, которая служит источником информации о жизни и деятельности Р.А. Фадеева, является статья Н.А. Фадеевой (39), предваряющая трехтомное собрание сочинений Ростислава Андреевича, изданное в 1889 году (61).
Генерал, крупнейший военный историк, публицист и патриот, свою первую книгу, судя по всему, издал еще в 1860 году. Она называлась “Шестьдесят лет Кавказской войны”. Далее шли “Вооруженные силы России” (М., 1868), “Мнение о восточном вопросе по поводу последних рецензий на “Вооруженные силы России” (Спб., 1870), “Черноморский военный театр: По поводу крымской железной дороги” (Спб., 1870), “Русское общество в настоящем и будущем: (Чем нам быть?)” (Спб, 1874), статьи в периодических изданиях России.
С.Ю. Витте вспоминал: “Когда дядя вернулся в Одессу, я жил там вместе с матерью, сестрами, теткой и братом; в это время он остался без места и написал книгу “Чем нам быть?” (5, с. 26). Надо думать, что произошло это в 1873 году, когда Ростислав Андреевич, приехав летом в Одессу, до конца года ждал вызова в Петербург.
В отделе редких изданий и рукописей ОГНБ имени М. Горького хранятся три листа с прикрепленной к ним бирочкой, написанной аккуратным почерком: “Р.А. Фадеев (генерал). Отрывок из статьи. От сестры автора Н.А. Фадеевой”. Статья предваряется словами: “Писано собственноручно генералом Ростиславом Андреевичем Фадеевым”. Содержание записей – о сути русской конституции. В конце – подпись: отставной генерал-майор Ростислав Фадеев.
Почерки, которыми написана статья и поставлена подпись, – разные: первый – идеальный, ровный, разборчивый, как в школьных прописях, чего нельзя оказать о последнем. Наверное здесь, в Одессе, где похоронен писатель, это его единственный автограф.
Статья А.Г из первого тома собрания сочинений Р.А. Фадеева дает исчерпывающее представление о творчестве писателя (62). “У него было прекрасное сердце и блестящий ум, – писал А.Г., – которые он всецело посвятил на служение родине. На литературном поприще, как и на боевом, во благе отечества он видел цель. Она же была силой, создавшей в нем замечательный талант и тот превосходный точный и богатый русский язык, которым говорят и пишут только люди глубоко убежденные” (62, с. 131).
В период учебы в Одессе в 1834-36 годах Ростислав “летом на каникулы ездил с матерью в небольшое именьице, в деревню Поляковку, купленное ею невдалеке от Одессы, где тоже большею частью занимался чтением” (39, с. 7-8). Теперь мы знаем, что деревенька была куплена дедом, A.M. Фадеевым.
В 1842 году Р.А. Фадеев окончил артиллерийское училище в Петербурге. В это время вся семья поехала в Одессу, чтобы провести лето и пообщаться с больной Еленой Андреевной Ган. Прапорщик конной артиллерии – Ростислав Фадеев – также прибыл в Одессу. Но отдых был недолгим. 24 июня (6 июля) Е.А. Ган скончалась. Через несколько дней после похорон все выехали в Саратов (39, с. 11).
С 1849 по 1865 год Ростислав Андреевич участвует в походах по Кавказу с легкой горной батареей № 5 артиллерийской бригады. О его героизме ходили легенды, а эпизод переправы через реку Койсу, которой командовал Ростислав Андреевич, послужил темой для написания Н. Лесковым “Очарованного странника” (39, с. 33). Служа на Кавказе, он участвовал в усмирении восстания чеченцев и пленении Шамиля.
Бесчисленные цитаты, которые приводит в своей статье Надежда Андреевна, очевидно, взяты из дневника брата. Мистический настрой Р.А. Фадеева мало кому известен, но сестра, а позже и племянница, говорят об этом. Так, Ростислав Андреевич предчувствовал и даже видел во сне смерть своего отца, что позволило ему вовремя приехать и присутствовать при кончине Андрея Михайловича (39, с. 42). Н.А. Фадеева в качестве недостатков брата называет увлечение избытком фантазии (39, с. 55).
О кавказских событиях он написал книгу “60 лет кавказской войны”. Однако, его заслуги не были оценены по достоинству; он не получил ни клочка завоеванной им земли (39, с. 41).
После смерти отца Ростислав Андреевич отказался от всякого наследства в пользу сестер, хлопотал об увеличении пенсии незамужней сестре Надежде Андреевне и добился этого (39, с. 43-44; 5,ч. 1,с. 235).
После смерти мужа сестры – Ю.Ф. Витте, – ему очень хотелось перевезти своих сестер в Петербург, где он окончательно поселился. “Он их горячо любил, – писала Надежда Андреевна, – любил жить в своем семейном кругу, опасался оставить их одних, беспомощными; но побоялся за них непривычного им петербургского климата, а потому было решено, что они переедут на жительство в Одессу, где тогда уже находились два сына Екатерины Андреевны, студентами новороссийского университета. Детей своей сестры он любил как своих собственных, и вполне заменяя им отца.
Замечательно, что с таким безгранично-любвеобильным сердцем и привязанностью к семейству, Ростислав Андреевич никогда не был влюблен, и мысль о женитьбе не приходила ему даже в голову. Это тем более удивительно, что он был поклонник женской красоты” (39, с. 44-45).
Весной 1866 года “Русский вестник” опубликовал “Вооруженные силы России”, которые впоследствии были переведены на многие европейские языки. Однако это только повредило взаимоотношениям Фадеева с армейской администрацией, и он был вынужден уйти в отставку.
Через тридцать лет после описанного крупнейший журналист, редактор журнала “Русский вестник” и газеты “Московские ведомости” Михаил Никифорович Катков издал собрание передовых статей, вышедших в “Московских ведомостях” в 1868 году (63). В этой книге М.Н. Катков так характеризует работу Р.А. Фадеева “Вооруженные силы России”: “... главная мысль его труда... это мысль о народном ополчении... мы отдали должную справедливость блестящим литературным достоинствам (статей Фадеева – О.Б.)... Его острые статьи 1868 года по внутренней политике, о военном деле, западном крае и польском вопросе, о печати, о морском деле, путях сообщения, религии, церкви, судебном деле, финансовых вопросах и иностранной политике” (63, с. 645).
С 1868 года Р.А. Фадеев стал довольно часто бывать в Одессе у сестер, где написал многие страницы своих произведений. Летом 1870 года он надолго приехал сюда. В это время Ростислав Андреевич был настолько известен в России, что главная газета города известила своих читателей о его приезде: “В Одессу прибыл известный как военный писатель генерал Фадеев. Он воспитывался здесь в бывшем пансионе г. Триттена” (“Одесский вестник”, 1870, 22 июля). В этот приезд Р. Фадеев прожил с сестрами более года. “Время у него не пропадало даром; с небольшими перерывами он занимался почти по целым дням, так что близким к нему людям не раз приходилось выражать опасения, чтобы он не расстроил своего здоровья, но в этом отношении он был неисправим.
Лишь изредка он ходил прогуляться, перед обедом. После обеда он опять садился за работу до полуночи. И только ночью выходил ужинать и беседовать до поздней ночи. Если не было гостей, и старшая сестра с детьми уходила спать, он брался за книги и громко читал другой сестре, которая очень любила слушать его чтение... В квартире его сестер на этот раз не было удобной для него комнаты, и он нанимал себе комнату в 3-м этаже ближайшего дома. И в этой комнате, так же как и в скромном номере петербургской гостиницы, его беспрестанно навещали значительные лица, ученые, профессора, заслуженные генералы, которые не затруднялись неудобной лестницей, чтобы в маленькой комнате побеседовать по душе. Особенно часто у него бывали граф Лидере и генерал Бутурлин, иногда посещал его и граф Коцебу. Фадеев тогда был в отставке и жил на свою небольшую пенсию. Он уехал в Петербург 25 мая 1872 года и стал помещать в черняевском “Русском мире” ряд статей под общим заглавием “Чем нам быть?”, изданных потом особой книгой” (39, с. 46).
“Весну 1873 года Фадеев провел в Деревеньках, имении князя Барятинского, где занимался составлением проекта военных преобразований, а к лету приехал в Одессу к сестрам, для которых приезд его был всегда великим желанным счастием. Он ожидал, что его скоро вызовут в Петербург по поводу составлявшейся там комиссии для обсуждения военных реформ, с участием князя Барятинского. Но его не вызывали. Оказалось, что до Барятинского дошли слухи, что многие его действия приписывают исключительно внушениям Фадеева, а потому он заменил его другим лицом. Результаты, которых Барятинский хотел добиться в комиссии, не были достигнуты, и предложения его не были приняты” (39, с. 46-47). Ростислав Андреевич был очень сильно этим огорчен.
“Весь этот год Ростислав Андреевич провел в Одессе. В июле одесское славянское общество избрало его своим почетным членом” (39, с. 46-47). Имя почетного члена одесского Славянского благотворительного общества имени св. св. Кирилла и Мефодия Р.А. Фадеева постоянно упоминается в отчетах правления Общества.
“Постоянно бодрый духом, – продолжает Н.А. Фадеева, – исполненный надежд, которые не сбывались, и постоянно сменялись одни другими, он никогда не унывал.
Когда сестра бывало спрашивала у него, не скучно ли ему, он отвечал: “Мне никогда не скучно, я живу за трех человек”. Трудился, работал по-прежнему, но теперь впадал иногда как бы в раздумье, и не смотря на всю свою твердость и сдержанность, говорил сестрам о своих неудачах, о злой судьбе преследующей его, с горькой улыбкой называя себя бесталанным. Это слово казалось ему метким и обрисовывающим всю его жизнь.
Вот еще черта, рисующая характер Ростислава Андреевича. В минуту, когда у него оставалось всего 300 руб., скорого получения не предвиделось, и он берег их на отъезд в Петербург, прочитали при нем в “Московских ведомостях” статью графа Толстого о голоде, свирепствовавшем в этом году в Самарской губернии. Фадеев выслушав сказал: “У меня есть 300 рублей, я их отошлю в Самару”. Его начали отговаривать, доказывая, что если он это сделает, то попадет в положение самарского мужика. Ничего не подействовало...” (39, с. 47-48).
Одесская печать не обходила вниманием и творчество Ростислава Андреевича. Так, 22 мая 1873 года газета “Одесский вестник” в статье “Славянская идея, ее враги и сторонники” дала глубокий анализ его книги “Наш военный вопрос”: “Недавно вышла в свет книга “Наш военный вопрос”, в которой собраны военные и политические статьи нашего известного писателя Ростислава Фадеева, написанные им после капитального труда “Вооруженные силы России” (вышедшего в 1 867 году)... Нечего и говорить, что под талантливым пером нашего писателя, специалиста в военной литературе, вопросы эти приобретают еще более интереса.... г.Фадеев представляет нам весьма отчетливо разработанную картину политических отношений России к Европе и славянскому миру... В статье г. Фадеева приведены в связь главнейшие моменты в наших отношениях к общеславянской идее, и потому мы считаем не только полезным, но даже необходимым популяризовать многие из его мыслей и наблюдений”. Как мы видели раньше, свои славянские идеи Р.А. Фадеев передал племяннику Сергею – будущему министру финансов России.
В январе 1875 года Р.А. Фадеев уехал в Египет, приняв предложение египетского правительства заняться устройством их армии. “При наступлении жары, Фадеев выехал на время из Египта в Россию. Проездом через Одессу, погостил несколько дней у сестер, навез им и племянникам множество всяких египетских редкостей, а в июне отправился в Петербург” (39, с. 49).
Приближалась русско-турецкая война. В январе 1877 года Ростислав Андреевич возвратился в Одессу, чтобы быть ближе к театру военных действий. “Ему было назначено содержание. Это было в январе 1877 года. Тогда в Одессе уже находился великий князь Николай Николаевич со своим штабом, пред открытием войны.
Прождав два месяца вотще, Фадеев отправился 28 марта в Бухарест, а оттуда в Белград, где был принят с живейшим сочувствием. Во время своего почти двухмесячного пребывания в Сербии, Фадеев занимался вместе с князем Миланом точным определением роли, которую она должна была играть в предстоявшей войне. Князь Милан был очень доволен содействием и указаниями Фадеева и при прощании вручил ему Такова 1 степени. В конце мая Фадеев возвратился в Одессу” (39, с. 51).
В августе 1878 года он ездил через Одессу в Ялту, чтобы представить царю два проекта, один из которых – проект пароходства по Дунаю (39, с. 53). Затем он пожил еще около двух месяцев в Одессе. В 1879 году Ростислав Андреевич провел здесь около полугода – с мая по ноябрь (39, с. 53). В это время им были продолжены “Письма о современном положении России”, начатые еще в Петербурге (39, с. 53). В этих записках хорошо видны писательские качества Фадеева. “Все его мысли составляют плод искреннего и непоколебимого его убеждения”, – пишет Н.А. Фадеева (39, с. 53).
“В квартире его сестер, за исключением первого года по приезде в Одессу, всегда была особая, свободная комната на случай его приезда. Комната эта была небольшая, с перегородкой; с одной стороны ее Ростислав Андреевич занимался за письменным столом, с другой он спал. По поводу этой комнаты нельзя не вспомнить одной упрямой черты его характера. Он непременно настаивал, чтобы участвовать в плате за квартиру и, несмотря ни на какие убеждения и отговорки сестры, заставлял ее принимать ежегодно 600 рублей в уплату за комнату, что составляло половину всей квартирной цены. Случалось, что он целый год не приезжал в Одессу, или что приезжал всего на месяц, на несколько дней, но эти деньги, не смотря на свои далеко не блестящие материальные обстоятельства, уплачивал каждый год самым аккуратным образом. В таких случаях отговорить его или переспорить было невозможно. В характере его было много великодушных, деликатных черт, так много мягкого и тонкого, нежного чувства, что нельзя было не удивляться их соединению с его истинно мужественной и твердой душой. Всякую малейшую услугу для себя он оплачивал сторицею. Все простые люди, соприкасавшиеся с ним, всегда и везде души в нем не чаяли. Он был известен между ними под кличкой “добрый генерал”. Говорить ли о том, что вообще он делал более добра, нежели позволяли его средства, что никому он не отказывал в помощи. Замечательно, что его почти никто не видал рассерженным... Спорил он иногда довольно резко, но всегда объективно, а с летами и эта резкость в спорах ослабела и почти прошла” (39, с. 53-54).
В ноябре 1879 года Р.А. Фадеев покинул Одессу, а в 1880 году опять вернулся на военную службу, хотя смог на пару дней приехать к сестрам. Зная, что Ростислав Андреевич часто наезжает в Одессу, Елена Петровна Блаватская писала тете 21 февраля того года: “Я надеюсь, что Вы покажете это письмо дяде и объясните ему ситуацию, и что Вы больше не будете обвинять меня в оскорблении Христа, поскольку я этого не делаю и никогда не делала” (25, с. 256-257). Это очень важное письмо содержит подробное разъяснение позиции теософского общества в отношении к Иисусу Христу. “Ни одного слова против Христа”, – повторяет и повторяет Е.П.Б. и подчеркивает: “Я не против истинного христианства” (25, с. 254). Очевидно, Р.А. Фадеев не одобрял теософскую линию жизни Елены Петровны, но не имел возможности разобраться в ней, не встретившись с племянницей. Скорее всего, они так и не встретились.
И все-таки Ростислав Андреевич принимает участие в судьбе Е.П.Б. Об этом пишет сама Елена Петровна в письме князю A.M. Дондукову-Корсакову 5 декабря 1881 года. Она сетовала на потоки клеветы, обрушившиеся на нее, когда, в частности, говорили, что она не являлась племянницей своего дяди – генерала Фадеева. И тогда она написала ему. “Если генерал Фадеев, – заявили сэр А. Лайелл и мистер Хьюм, – узнает ваш почерк и ответит вам, а его письмо будет адресовано для передачи вам мистеру Примроузу, который его прочтет, то наши враги будут побиты”, – писала она (25, с. 314). И Ростислав Андреевич ответил ей. “Мой дядя пишет, – говорила далее Е.П.Б., – что он просил Вас, как губернатора той губернии, из которой я в прошлом отплыла заграницу, послать мне официальное удостоверение в том, что я – это действительно я и никто другой” (25, с. 315).
Связь Е.П. Блаватской и Р.А. Фадеева налаживается как раз в эти годы. Он высоко оценил собрание оружия, которое она отправила Н.А. Фадеевой в Одессу для ее коллекции (25, с. 358).
31 января 1882 года Ростислав Андреевич опять в Одессе, присутствует на дне рождения старшей сестры Екатерины Витте. Собрались все ее дети, сестра, брат, – редкие дни семейного счастья и единения. Ростислав Андреевич уехал 16 февраля.
“В сентябре Фадеев получил из Петербурга извещение штаба, что к июню 1884 года он будет зачислен в запас с утратою всего содержания, кроме ничтожной пенсии. Это было для него жестоким ударом не только материальным, но и нравственным” (39, с. 56).
В октябре 1882 года генерал Фадеев приезжает в Одессу. “Он казался опять полным жизни и сил, рассказывал о Тифлисе, о старых знакомых. Опасаясь более всего огорчить своих сестер, он всегда скрывал от них свой душевный гнет, а когда мог, то и физические болезни. На несколько дней прихворнул было лихорадкой с болью в спине, но скоро поправился и к концу ноября был уже в Петербурге. Здесь жестокая боль в спине и ногах опять возобновилась. Более двух месяцев он почти не ел. Организм его поддерживался лишь беспрестанным питьем; он пил пиво, кислые щи, мед, и ничем не мог утолить своей жажды. При этом его мучила бессонница” (39, с. 56-57).
Летом 1883 года тяжело больной Ростислав Андреевич опять был вызван к военному министру и предупрежден об отчислении в запас с 1884 года. Но до этого, страшного для кадрового военного, события, он не дожил.
Уже в Карлсбаде, куда он поехал на воды подлечиться и где с ним встретились сестры, он выглядел изможденным, потерявшим интерес к жизни. Доктора говорили, что у Фадеева диспепсия, страдание желудка.
Е.П. Блаватская переживала за судьбу дяди. В письме от 7 августа 1883 года она просила A.M. Дондукова-Корсакова, в то время главнокомандующего на Кавказе, помочь продвижению Р.А. Фадеева по службе (25, с. 396).
“По окончании курса вод, родные, видя продолжающееся его болезненное состояние, упросили его поехать с ними в Вену, посоветоваться с докторами, и потом в Одессу, до поправления. Фадеев с видимым удовольствием согласился на это предложение” (39, с. 59).
“Переезд в Одессу в конце сентября совершился довольно благополучно, но в первую же ночь по приезде жестокая боль в ногах и пояснице возобновилась. Одесский доктор, прежде лечивший Ростислава Андреевича и относившийся к нему очень внимательно и сердечно, заключил, что у него болезнь печени, и начал лечение сообразно с этим... Фадееву сделалось хуже... Родные умоляли его отказать этому доктору. Фадеев, считая это неделикатным, и слышать не хотел о таком шаге. Другой доктор, призванный лечить совместно с первым, подтвердил болезнь печени, третий нашел расстройство сердца. При этом все они утверждали, что основная причина болезни – чисто нравственная. Малокровие, образовавшееся еще раньше, увеличивалось со дня на день; Ростислав Андреевич, видимо таял, таял. Но немощь тела не могла победить силы духа. Он по-прежнему разговаривал, шутил, рассказывал со свойственным ему увлекательным юмором... При малейшем улучшении он говорил: “мне кажется, я начинаю выздоравливать” ...Его морфировали и давали внутрь морфий – это очень вредно на него действовало... В начале декабря он поехал со старшей сестрой в спокойной коляске прогуляться по городу. Долго перед этим он не выходил и ему очень понравилась прогулка. Он старался ее продлить. Накануне от бессонницы ему давали морфий, который всегда производил у него тошноту и рвоту. По возвращении с прогулки он сделался как-то скучен, ночью опять не мог спать; доктор опять дал ему морфий и Ростислав Андреевич окончательно слег. Он вставал иногда, приходил в гостиную, сидел довольно долго, но большею частию лежал; только по утрам переходил в другую, смежную комнату, большую и светлую, и там лежал весь день, а к ночи уходил к себе. Во время всей его болезни у него не замечалось ни малейшего жару, явственно увеличивалось лишь истощение сил. Все боли у него совершенно прекратились. Говорил он бодро, вполне сознательно до последней минуты. Часто шутил, напевал потихоньку, декламировал. Когда сестры или племянницы, сидевшие около него, молчали, он спрашивал: “Отчего вы не говорите? Расскажите что-нибудь”. И затем, бывало, продолжал: “Ну так я сам буду вам рассказывать!” И начинал рассказывать, всегда что-нибудь очень забавное, с самым неожиданным концом и заключением... Быть может, это были усилия любящего человека уменьшить горе близких ему людей” (39, с. 60-61).
“Пред праздниками, вечером, родные по обыкновению сидели около его постели, Ростислав Андреевич вспоминал о своей жизни. Кто-то заметил, что он не умел устроить своей жизни. Фадеев отвечал: “Не говорите этого, – уменье здесь не при чем. Меня всю мою жизнь преследовал фатум, всегда и во всем. Я начинал какое-нибудь дело, – я знал, что оно справедливое, что осуществление его полезно и даже необходимо; все шло как следует, все удавалось и, наконец, когда я его приводил к концу, когда можно уже было считать его осуществленным, – поперек дороги становилось какое-нибудь обстоятельство, которое человеческим умом нельзя было ни предугадать, ни отвратить, и которое между тем разрушало все! И так не раз, не два, а постоянно в продолжении всей жизни. Я часто думаю, что я ни при чем во всех своих неудачах. Есть какой-то фатум, который тяготит надо мной” (39, с. 62).
На второй день Рождества он продиктовал текст, который надо было поместить в газетах: “Известный генерал Фадеев, оказавший посильные услуги России, в продолжении четырех месяцев боролся между жизнью и смертью. И во время болезни, он не только не был уверен о продолжении ему отпуска, но ждал с основанием со дня на день, что его отчислят от службы, как последнего прапорщика за неявку к сроку. В случае смертельного исхода болезни, он просит довести этот факт до сведения всех, посредством газет” (39, с. 63).
“На следующий день, 27 декабря, было получено из Петербурга несколько телеграмм, осведомлявшихся о его здоровье, между ними одна от графа Воронцова-Дашкова. Ростислав Андреевич оживился, повеселел и на телеграммы тотчас же продиктовал ответы... Утром 28 декабря, на вопрос сестры, как он себя чувствует, сказал шуточно: “совсем жисти нет”... Его очень беспокоила часто повторявшаяся икота. Иногда же из его глаз сочилась кровь, и капли кровавых слез накоплялись на его ресницах, так что можно буквально сказать, что в предсмертные свои дни он плакал кровавыми слезами” (39, с. 64).
29 декабря 1883 года по старому стилю, в десять часов утра Ростислав Андреевич Фадеев умер.
Когда журналисты спросили, какое состояние оставил после себя покойный, им ответили: “3 рубля денег и поношенный мундир” (39, с. 65).
Надежда Андреевна пишет, что туман и слякоть не помешали толпам народа и многим важным лицам прийти на похороны генерала Фадеева (дом Когана находился на углу Торговой и Херсонской улиц). “На похоронах присутствовали все власти города, члены славянского общества, болгарского настоятельства, а так же жительствующие в Одессе сербы, болгары и черногорцы” (39, с. 67).
15 января 1884 года Е.П. Блаватская писала A.M. Дондукову-Корсакову: “Мой бедный дядюшка серьезно заболел. Вы слышали об этом? Он сейчас в Одессе. Не было никаких надежд на выздоровление, но сейчас, слава Богу, ему лучше” (25, с. 405).
В.П. Желиховская вспоминала: “В это самое время дядя наш, РА. Фадеев болел своею предсмертного болезнью. 29 декабря он скончался, а во второй половине января мы получили от Е.П. Блаватской отчаянное письмо, которым она просила подробности о смерти его, говоря, что она видела его при переезде из Мадраса в Бомбей, на пути в Европу. Этот факт меня не особенно удивил, так как был не первым (16, № 12, с. 570).
В другой своей работе, посвященной Е.П. Блаватской, В.П. Желиховская писала: “В Одессе, в конце декабря, скончался ее дядя. Одновременно с его кончиной она его видела три раза кряду и писала своим: “Я еду под гнетом страшного горя: либо родной дядя умер, либо я сошла с ума!..” Первых два видения она объясняла сном, но третье невозможно было этим объяснить. Она ехала в Бомбей. Была одна в купе, но не спала, когда вдруг увидела его перед собою, но таким, каким был он двадцать лет тому назад. Она не только его видела, но говорила с ним... Лишь придя в Суэц, она из газет узнала, что не была жертвой галлюцинаций, а точно (как и была в том уверена, хотя и старалась утешить себя предположениями противного) видела самого умершего” (60, с. 30).
3(15) января 1884 года газета “Одесский листок” так описала похороны военного писателя: “1 января происходили похороны генерала Р.А. Фадеева. В 2 часа богатая погребальная процессия направилась из дома Когана на Херсонской улице в Кафедральный собор. Впереди офицеры люблинского полка несли на подушках ордена покойного. Затем шли архиерейские певчие и соборное духовенство в нарядных ризах (по случаю нового года – О.Б.). Черный металлический гроб с телом покойного несли на носилках нижние чины люблинского полка. Гроб не был прикрыт ничем, только на крышке его лежал небольшой венок из белых цветов и сабля с георгиевской лентой. За гробом шли родственники, члены славянского общества и многие друзья и знакомые покойного. Затем следовал батальон люблинского полка при хоре военной музыки и полубатарея пешей артиллерии. Парадом при погребении командовал генерал Григорьев. В числе провожавших прах покойного в соборе, между прочим, участвовал г.и.д. градоначальника свиты его Величества ген.-майор барон Аристофен и др. почетные лица. Погребальная колесница, вся увешанная венками, ехала позади. При отпевании тела в кафедральном соборе присутствовали его превосходительство г. начальник края Х.Х. Рооп, городской голова Г.Г. Маразли... После панихиды и отпевания, похоронная процессия направилась на кладбище, где покойному отданы были последние военные почести. На могиле покойного председателем славянского общества М.А. Бухтеевым была произнесена речь... После опущения гроба в могилу, раздались залпы из ружей пехоты и выстрелы из орудий артиллерии”.
A.M. Бухтеев сказал следующее: “Под сению нашего кладбищенского храма в виду надгробных крестов, заупокойная молитва православной толпы, разверстая могила, гроб, вот что видят в эту минуту и русский север, и славянство западное и славянство южное”. – “Что вы, одесситы, делаете?” – говорят они нам. – “Хороним генерала Фадеева”. – “Зачем вы это делаете? Разве он вам и нам не нужен?” – “Нужен, родные, нужен! Знаете вы, какие дни мы изживаем теперь?.. Теперь ли не нужны стойкие Фадеевы!..” Теперь Фадеев сказал нам: “Мною – пережито, берите, братцы, тот гуж, который я тянул, тяните его стойчее меня, если сможете... Да, жизнь прожита, прожита по-русски сердечно, верно народному изречению” “умом и хитростью свет пройдешь, да назад не воротишься”; прошел Фадеев по свету и, с последним заступом земли над его могилой, он уже пойдет назад среди нас, с его верованиями. Фадеева хоронят его современники. Те из них, которые не понимали его, должны сказать на этой могиле: “Прости нас за все огорчения тебе деланные”. Те же современники, которые жили одним духом с Фадеевым, те говорят: “Прощай, Фадеев, свидетельствуй перед престолом Всевышнего чистоту побуждений и стремлений, которыми ты жил и которым мы будем тщиться подражать”. Речь прервалась троекратным залпом из орудий и ружей. Горсти земли посыпались на крышку гроба; каменщики начали заделывать склеп. Многие брали землю и завертывали в бумагу на память.
Ростислав Андреевич Фадеев покончил свои счеты с миром.
Неисчерпаемое сокровище ума и дарований, неоцененные таланты и способности, были брошены какой-то небрежной рукой – неизвестно для кого, неизвестно для чего” (39, с. 67-68).
Такое пессимистическое завершение биографического очерка писателя его сестрой показалось несправедливым даже для ее современников. Один из них, анализируя литературную деятельность Фадеева, писал: “Мы далеко не согласны с мнением автора “Воспоминаний о Р.А. Фадееве”, видимо продиктованном лиризмом горя, по поводу безвременной кончины этой светлой личности, будто жизнь его не оставила достаточно заметного следа в жизни нашей страны.
Как ни густа тина литературного хлама, заволакивающего нередко и талантливые произведения, не только критика, но и непосредственное чутье простого читателя давно уже различили на литературном поле труды Фадеева. Умственный и нравственный облик этого писателя никогда не затеряется среди массы писателей, не только по своей своеобразности, но и несравненной искренности убеждений и широкому полету мысли...” (62, с. 130).
Эпиграфом к книге о жизни Ростислава Андреевича Фадеева могут стать слова самого писателя: “В жизни человеческих обществ не бывает крупных явлений совершенно случайных, таких явлений, которые не исходили бы из народного духа и исторической судьбы государства” (6, с. 69).
Продолжение следует
Collapse )
v3

Есть разные экономики – для богатых и всех остальных

17 января 2018
Миллиардер Рэй Далио, основатель Bridgewater, рассказывает о тенденциях финансового рынка и рассуждает об экономическом неравенстве

Основатель и председатель совета директоров Bridgewate Рэй Далио /Brian Snyder / Reuters
Ровно полдень, я стою в зале бургерной Jackson Hole на Манхэттене и спорю с Рэем Далио, возглавляющим крупнейший в мире хедж-фонд. Пару минут назад знаменитый финансист, одетый в широкие брюки и дорогой кардиган, явился к обеду в сопровождении пресс-секретаря, который хотел присоединиться к трапезе и «проверить» все цитаты.
«Нет», – заявляю я Далио. Да, я отлично знаю, что сверка цитат – нормальное дело в Нью-Йорке. В конце концов, вся PR-индустрия существует ради защиты миллиардеров от словесных промахов. Но у рубрики «Ланч с FT» есть три золотых правила: FT платит за ланч, при разговоре не присутствуют пиарщики, а цитаты не заверяются. Однако Далио, хотя и производит впечатление сдержанного человека, твердо стоит на своем, как и следует ожидать от «властителя вселенной».
Тогда я разыгрываю главный козырь. Далио только что написал книгу, в которой призывает руководителей к «радикальной открытости» и честности ради «жестокости из лучших побуждений». Гений хедж-фондов так захвачен этой идеей, что его сотрудники в открытую выставляют на встречах друг другу оценки с помощью программы для айпада и выкладывают их в публичный доступ – как в реалити-шоу на телевидении. Даже молодых практикантов призывают критически оценивать босса. Так что Далио наверняка по силам побыть с журналистом без присмотра в течение часа? Если это ему поможет, подшучиваю я, он может оценить меня на айпаде и сообщить конечный балл.
Идеальный портфель
«Рэй посвятил меня в простую систему, позволяющую определить, в какие активы, в какой пропорции и в каком количестве следует вкладывать деньги. Если бы вы применяли ее в прошлом, то за последние 30 лет (с 1984 по 2013 г.) оказались бы в выигрыше в 85 случаях из 100», – писал в 2014 г. Энтони Роббинс в книге Money. Master the Game. Акции в 3 раза более рискованны (т. е. волатильны) по сравнению с облигациями, полагает Далио: «Если ваш портфель поделен пополам, то на долю акций в действительности приходится 95% риска!» Далио советовал 30% портфеля держать в акциях крупных компаний из индекса S&P 500. 15% распределить поровну между золотом и другими сырьевыми активами (на случай ускорения инфляции). 55% отвести гособлигациям: 40% – долгосрочным, 15% – среднесрочным. Такая доля облигаций нужна, чтобы компенсировать волатильность акций в соответствии с концепцией risk parity. Не реже раза в год нужно проводить ребалансировку. Если какой-то сегмент портфеля показывает высокую доходность, значит, доля его риска в портфеле растет и часть средств необходимо переложить из него в другие сегменты.
Соглядатай мешкает, нервно поглядывая на Далио. После короткой паузы Далио с полуулыбкой машет ему «на выход» и мы усаживаемся за стол, покрытый дешевым пластиком, в глубине зала, рядом с музыкальным автоматом и электрической гирляндой. Поначалу планировался обед в более подобающей обстановке – в Гарвардском клубе. За два десятилетия, что я пишу о финансах, я пришла к выводу, что миллиардеры предпочитают есть в клубах своих университетов, офисах, шикарных ресторанах или спартанских барах, специализирующихся на полезной пище. Но в последнюю минуту Далио сменил клуб на одну из бургерных Jackson Hole – забегаловку, забитую сувенирами в духе Старого Запада. Кроме нас, другие посетители – сплошь пожилые туристы. Я удивляюсь: он что, пытается спрятаться? Или притвориться, что он нормальный человек? (Большинство его конкурентов считает, что это отнюдь не так.)
Официант бесцеремонно размахивает напечатанным на пластике меню. «Люблю здешние бургеры! – говорит Далио. – Фри и луковые кольца просто великолепны!» До сих пор он казался последним, кто добровольно согласится отведать бургер с журналистом. Не потому, конечно, что ему нужно что-то скрывать. Его хедж-фонд Bridgewater с активами на $160 млрд уже давно считается одним из самых успешных: в последние два десятилетия среднегодовой доход от инвестиций обычно исчислялся двузначными цифрами. Благодаря фонду также возникла новая инвестиционная стратегия, известная как risk parity (паритет рисков, или сбалансированность рисков, – при диверсификации играет роль не вес активов, а уровень их риска, определяемого исходя из волатильности; в итоге риски портфеля распределены равномерно по всем входящим в него активам. – «Ведомости».)
Еще больше впечатляет, что Далио оказался к тому же одним из немногих основателей хедж-фондов, которые устояли в последний финансовый кризис. В 2007 г. он прозорливо объявил, что жилищный бум в США закончился. В 2008 г. предсказал назревающий банковский коллапс и обвал кредитных рынков. В результате его флагманский фонд Pure Alpha в 2008 г. заработал почти 10%, тогда как многие фонды были обескровлены потерями. В последующие годы Pure Alpha показывал более высокую доходность, упрочив, таким образом, свою репутацию.
Несмотря на этот успех или, возможно, из-за него, Bridgewater был непрозрачен для внешних наблюдателей, а прессу Далио презирал. Особенно зол он был, когда два года назад The New York Times сообщила об иске сотрудника фонда, который пожаловался, что им навязывают корпоративную культуру и что она унизительная. «Но СМИ не отличаются аккуратностью», – замечает Далио.
Теперь он, однако, сменил тактику. Говорит, что, опубликовав в прошлом году книгу Principles: Life & Work («Принципы: жизнь и работа»), он надеется показать, что его критики ошибаются: «Было много споров о нашей корпоративной культуре. Мне 68, это мой переломный год [в компании]».
Далио вырос, по его словам, в Лонг-Айлендском районе для среднего класса, он единственный сын профессионального джазмена. Посредственный и непослушный ученик, он в 12 лет начал работать кэдди – мальчиком, подносящим клюшки и мячи при игре в гольф. От игроков он наслушался разговоров о финансовых рынках. Купил первые акции – это были акции Northeast Airlines. Они подорожали втрое, и он подсел на крючок. Позже Далио сумел поступить в Гарвардскую школу бизнеса и стать брокером на Уолл-стрит. Но был уволен после ссоры с начальником (произошло это в баре, причем Далио ударил босса. – «Ведомости»). И в 1975 г. в возрасте 26 лет он в своей трехкомнатной квартире создал Bridgewater. Хедж-фонды тогда были достаточно новыми финансовыми институтами, которые, используя заемные средства, играли на рынках, пытаясь получить высокую прибыль.
В отличие от многих конкурентов, фонд Далио не просто выбирал акции, а пытался выявить макротенденции в мировой экономике и финансах, которые могут повлиять, например, на цену золота или японских облигаций. Сначала он был очень успешным. Но в 1982 г. ошибочно исходил из того, что американская экономика движется к депрессии, и фонд чуть не рухнул.
Из этой истории он сделал вывод, что был «заносчивым сопляком», как пишет в своей книге, занялся самокопанием – так родились его «принципы» (более 200 рекомендаций о поведении в коллективе. – «Ведомости»). Их суть в том, что руководителям нужно осознать худшие свои промахи, изучать их, давать коллегам честную обратную связь об их характере и навыках (та самая «жестокость из лучших побуждений») и энергично обсуждать точки зрения, придерживаясь принципа «радикальной открытости». Кстати, сотрудники не только оценивают друг друга с помощью айпадов, но и записывают все разговоры друг с другом.
«Такое не всем подходит», – признает Далио. И точно: четверти сотрудникам Bridgewater оказывается так тяжело влиться в эту культуру, что они увольняются в первый же год. Многие хедж-фонды стараются плотно контролировать своих работников, но слежка в Bridgewater кажется экстремальной. Далио клянется, что выжившим такая суровость по душе. «К чему я выработал рефлекторную тягу, так это к ошибкам и провалам <...> Они учат больше, чем успех», – говорит он. Книга Далио, вошедшая в список бестселлеров The New York Times, украшена высказываниями титанов бизнеса, среди которых и Билл Гейтс, восхваляющий его «бесценные рекомендации и озарения».
«Чтобы преуспеть на рынке, нужно мыслить независимо, поскольку консенсусное мнение уже заложено в цену. Если ты играешь против консенсуса, велика вероятность, что ты ошибаешься. Так что критически важно умение обзавестись группой независимых мыслящих людей, которые будут спорить друг с другом», – говорит он.
Далио прерывается, чтобы заказать бургер с бифштексом средней прожарки с луковыми кольцами и картошкой фри. Я выбираю бургер по-мексикански и пытаюсь заменить фри на салат латук. Это невозможно. «Пива?» – интересуюсь я. Далио отметает эту идею. Его жилистое тело и сияющие серо-голубые глаза источают здоровье.
Что Bridgewater ждет от 2018-го? Не предскажет ли Далио еще один масштабный кризис?
Он дает многосложный ответ. Сейчас он считает, что состояние мировой экономики относительно безоблачное, некоторое время это скорее всего будет поддерживать цены на акции, особенно если в этом году инвесторы принесут на рынок накопленный кэш. Но он опасается, что по мере ускорения экономического роста центробанкам будет сложно повышать ставки, не спровоцировав через пару лет рецессию; впереди действительно большие экономические проблемы.
Более того, Далио на самом деле не думает, что инвесторам следует фокусироваться на его относительно оптимистичной картине экономики. Перед последним кризисом, когда Далио делал свои пророческие предупреждения, он использовал модели финансовых потоков, роста и долговую модель, чтобы предсказать, куда двинутся рынки. Он был так горд этими моделями, что позже выпустил веселый мультфильм, в котором схематичные человечки сравнивали экономику и финансовую систему с машиной.
Но недавно Далио решил, что бессмысленно говорить об «экономике», а также торговать, основываясь на том, что в ней происходит. Связано это с проблемой, о которой миллиардеры обычно предпочитают не рассуждать: растущее неравенство доходов. Точнее говоря, Далио считает, что неравенство увеличивается так быстро, что создает множество экономик: элиты живут в растущей экономике, а для тех 60–80%, которые находятся ниже, это депрессивная экономика, которая растет плохо. Значит, нам нужно придумать, как говорить об «экономиках», считает Далио. Америке нужна «национальная комиссия, чтобы переосмыслить систему экономических показателей».
С таким подходом Далио стал по-другому строить модель будущего: он считает, что неравенство порождает столько столкновений, что в 2018 г. и потом рынки будет двигать не экономика, а политические конфликты. «[В наши дни] нет уже прежней волатильности инфляции, [экономического] роста и процентных ставок. Так что политические аспекты важнее макро[экономических], – объясняет Далио. – Мир [прежде] меняла политика центробанков. Теперь все совсем иначе», – добавляет он, замечая, что инвесторы должны следить не (только) за заявлениями ФРС, но и за «следующими выборами во Франции или Великобритании или за тем, насколько благодушно настроен к капиталу [лидер лейбористской партии и оппозиции Великобритании] Джереми Корбин».
Я говорю, что полностью согласна. Но отмечаю, что с практической точки зрения возникает проблема. Далио обожает использовать компьютерные модели, чтобы предсказывать финансовые потоки и совершать сделки, а также вкладывает огромные ресурсы во внедрение новейших цифровых технологий, включая искусственный интеллект. Но как предсказать популизм или революцию с помощью уравнения?
«Вы можете преобразовать все, что думаете, в алгоритм, – настаивает Далио. – Мы создали систему измерения конфликтов на основе текстов [в СМИ] и т. д. Мы проанализировали все политические конфликты прошлого и их влияние на рынки [для моделирования]».
В прошлом году гики Далио подсчитали, что доля голосов, отданных кандидатам-популистам, выросла где-то с 7% в 2010 г. до 35% в 2017 г. Такой скачок случался, похоже, всего один раз – в 1930-х, как раз перед Второй мировой войной. Выводы напрашиваются тревожные...
Получается, что алгоритмы предсказывают еще одну войну? Далио уходит от ответа, но признает, что не видит ничего, что может развернуть назад этот тренд. Отчасти потому, что цифровая экономика неуклонно усугубляет неравенство, сокращая рабочие места. «Мы движемся к миру, в котором либо вы способны писать алгоритмы и говорить на этом языке, либо вас заменят алгоритмами», – замечает он. Еще одна проблема – постоянно растущий уровень мировой задолженности: «Я не предсказываю что-то типа долгового кризиса, который случился в 2008 г. Но финансовое давление усиливается и будет все больше и больше сказываться на «нижних» 60%, особенно когда наступит следующая рецессия».
Как он собирается сам защитить себя, чтобы не подняли на вилы? Я привожу в пример миллиардеров Кремниевой долины вроде Питера Тиля, который построил убежища в отдаленных уголках мира, чтобы пережить любой Армагеддон. «Нет, у меня нет мест, где спрятаться».
Даже на [горнолыжном курорте в штате Вайоминг] Джексон-Хоул? Далио качает головой, хотя он катается там на сноуборде.
Своей глубочайшей страстью (вне работы) он называет исследование океана. Недавно попробовал подледный дайвинг в Антарктике и пришел в восторг от морских леопардов. Я предполагаю, что причина такого увлечения – побег из его донельзя размеренной жизни, ведь никто не может оценивать с помощью айпада пингвина на льдине. Он смеется: «Медитация дает такой же эффект». Далио практикует трансцендентальную медитацию дважды в день с 1969 г. и призывает сотрудников Bridgewater поступать так же.
Нам приносят бургеры, простенькие булочки с бифштексом, и хрустящую картошку. Мы макаем золотые палочки в кетчуп; они горячие и вкусные. Затем мы оба хватаем бургеры руками...


Итак, что бы он сделал, будь он президентом? Хочет ли он увидеть перераспределение богатства от богатых к бедным? Должны ли миллиардеры платить больше налогов? Далио уклоняется от ответа и рассуждает, что должно быть больше «социально эффективного инвестирования». Ему хотелось бы «привлечь инвесторов из частного сектора, занимающихся благотворительностью, к участию в общественных инициативах». Стандартная болтовня элиты.
А что он думает о деятельности Трампа? Далио вздыхает и признается, что не хочет говорить ничего негативного. Как бы то ни было, его взгляды меняются. Перед выборами 2016 г. он предсказывал, что котировки акций упадут на 10%, если Трамп одержит верх. «Я не ожидал, что он победит», – признает Далио. Но когда Трамп воцарился в Белом доме, Далио предположил, что налоговая реформа Трампа и дерегулирование пойдут экономике на пользу. «Он куда менее безрассуден, чем я думал», – говорит Далио. Но ему не нравится, как в недавнем законопроекте распределено снижение налогов (по социальным слоям. – «Ведомости). Подобно многим экономистам, он опасается, что это усилит неравенство доходов и усугубит социальный кризис.
«Что вас ждет в будущем?» – спрашиваю я. Это деликатный вопрос. Десять лет назад Далио попытался создать план по передаче власти в компании. Несколько раз тот проваливался. «Мы прошли через сложную эволюцию преемственности. Я думал, процесс займет три года или около того. Потребовалось восемь лет, – признает он. – Но знание приходит, когда делаешь болезненные ошибки и размышляешь над ними». В конце концов Далио прибег к советам со стороны. Джим Коллинс, автор легендарной книги по менеджменту «От хорошего к великому: почему некоторые компании совершают прорыв, а другие нет», – его любимый наставник. Далио уволился с поста гендиректора, но остался председателем совета директоров и главным инвестиционным директором.
Кое-кто из конкурентов считает, что компанию ждут новые кризисы. Джим Грант, ветеран-аналитик, в последнем отчете в пух и прах раскритиковал Bridgewater и предположил, что показатели фонда ухудшатся. Отчасти потому, что изменения, происходящие в области процентных ставок, делают знаменитый risk parity менее эффективным. Далио категорически это отрицает: «Джим Грант понятия не имеет, о чем пишет. Мне он нравится как мыслитель, но этот [отчет] был плох – ему пришлось взять назад почти все сказанное». Но Далио, совершающий сейчас тур в поддержку своей книги, напомнил инвесторам множество примеров, когда лидеры украшали обложки журналов и издавали книги на пике успеха, а затем терпели крах.
Не думает ли он об уходе в политику или общественную деятельность? Он качает головой: «Это не мое». Далио даже не стремится использовать свое состояние, чтобы влиять на политику: в отличие от других исполинов хедж-фондового бизнеса вроде Роберта Мерсера, содиректора Renaissance Technologies, который сделал крупнейший взнос от одного донора на кампанию Трампа. «Единственный кандидат, которого я поддержал, был Джон Маккейн <...> потому что он был как бы двухпартийным и я думал, что у него хороший характер».
Нам приносят чек – скромные $52. Сердитые на глобальную экономику американцы, которые спешат ругать 1% [богачей], не смогут за него пригвоздить Далио к позорному столбу. Когда мы выходим из ресторана, я жалею лишь об одном: не попросила принести один из его айпадов, чтобы подвергнуть Далио его собственному радикальному тесту на открытость.
Перевел Антон Осипов
Collapse )
v3

«Произошло соединение русского фашизма с русским клерикализмом»

9 Сентября 2015
Кто убил Александра Меня? К 25-летию гибели выдающегося проповедника

25 лет назад, ранним утром 9 сентября 1990 года, по дороге на литургию в маленькую деревенскую церковь был убит отец Александр Мень – на тот исторический момент наиболее влиятельный в России христианский проповедник, которого называли духовным лидером нации. Кто-то окликнул его, подал записку, Мень наклонился, чтобы прочесть, достал очки – тут последовал удар топором по затылку. Священник умер не сразу, повернул к дому. Знакомая, попавшаяся навстречу, испугалась: «Кто вас, отец Александр?» – «Да нет, никто, я сам». Истекая кровью, умирающий добрел до своей калитки... Теперь на месте убийства – памятный знак, а убийцу так и не нашли.

Сергиев Посад. Место убийства Александра Меня
Его предупреждали: уезжайте. Но, любящий и мужественный, он не мог оставить паству. Родившийся в еврейской семье, тайно крещенный в младенчестве, в 1935 году, когда одни православные уже тлели в братских могилах, а другим вскоре предстояло лечь в них, изгнанный за веру из института, получивший духовное образование в пору хрущевского «воинствующего атеизма», потом находившийся под постоянной слежкой КГБ, под гнетом доносов доброхотов-стукачей и «чекистов в рясах», подвергавшийся обыскам и допросам, едва избежавший тюрьмы, Александр Мень через всю свою жизнь пронес свет человеколюбия, радость преображения и укрепления личности добром, свободой, творчеством. Восхищался и поддерживал опальных священников Глеба Якунина и Николая Эшлимана, разоблачавших государственные репрессии против верующих (и изгнанных из Церкви патриархом Алексием I); крестил десятки тысяч страждущих; исцелял молитвой, укреплял тяжелобольных детей и их родителей; без устали писал статьи и книги, наконец, во время перестройки, благодаря СМИ, получил выход на миллионную аудиторию; взялся за основание Библейского общества, Православного университета, за неделю до гибели открыл в своем подмосковном приходе воскресную школу для местной детворы...
Так говорил Мень
«Христианство – богочеловеческая религия. Значит, активность человека здесь должна быть полной. Если мы будем думать, что по щучьему велению, каким-то гипнотическим способом происходит всеобщее изменение – как, помните, у Уэллса было в дни кометы: вот прошла комета, какой-то газ подействовал на людей, и все стали добренькими и хорошими. Чего стоит это добро? Нет, от нас ждут постоянных и активных усилий. И если человек не входит в этот мир Христов, если он не черпает силу в благодати, он может тысячу раз числиться христианином, православным, католиком, баптистом – и оставаться им только формально. Таких номинальных христиан у нас полно».
«Евангелие дает нам... модель соучастия человека в творческом процессе. Оно говорит о подлинной ответственности человека, подлинной активности человека. Мы творцы, соучастники, соответчики. Если мы полностью поймем всю важность христианской ответственности, мы увидим, что некоторые из нас искали в Церкви совсем иного».

"Где личность подавляется, где она становится уничижённой, как бы ненужной, и на неё смотрят с презрением, – это, конечно, полюс антихристианский"
«В замечательной книге Жоржа Бернаноса «Записки сельского священника»... один из героев, французский кюре, рассказывает про свою алтарницу, которая страдала манией чистоты. Она надраивала церковь каждый раз до блеска. Приходили мужики, все пачкали; когда они уходили, она опять драила. Она, бедная, умерла, потому что все время мыла пол и заразилась от этой сырости. Она хотела однажды, раз и навсегда, навести чистоту. Ей казалось, что можно это сделать. Кюре привел этот пример в связи с беседой на тему о том, можно ли однажды победить и однажды лечь на лаврах и больше не шевелиться. Нет, постоянная уборка, постоянная работа, постоянное движение. Как биение сердца, как круговращение планет».
«Я очень ценю слова Маркса об опиуме («религия есть опиум для народа» - ред.), они всегда являются напоминанием христианам, которые хотят превратить свою веру в теплую лежанку, в убежище, в тихую пристань. Соблазн понятный, распространенный, но тем не менее это только соблазн. Ничего похожего на лежанку или на тихую пристань Евангелие не содержит... Истинное христианство – это, если хотите, экспедиция. Экспедиция необычайно трудная и опасная. Именно поэтому так часто происходит подмена, и многие люди остаются у подножия горы, на которую надо взойти; сидят в теплых шалашах, читают путеводители и воображают, что они уже на вершине этой горы. Некоторые путеводители очень красочно описывают и восхождение, и саму вершину. Так получается иногда и у нас, когда мы читаем писания мистиков или что-нибудь подобное у греческих подвижников и, повторяя их слова, воображаем, что все в общем-то уже достигнуто. В словах Христа и в Его призывах не было ничего манящего. Он говорил: «Трудно богатому войти в Царство Божие, скорее верблюд войдет в игольное ушко». А богаты были все, каждый из нас волочит на себе какие-то мешки. И пролезть не может в это отверстие. «Тесны врата, и узок путь», – говорит Он, то есть это, оказывается, трудно».
«Для некоторых новообращенных христиан Церковь есть явление дорогого и красивого прошлого. Некоторым даже хочется, чтобы это прошлое – византийское, древнерусское, первохристианское – любое, чтобы оно вернулось. Между тем христианство есть стрела, нацеленная в будущее, а в прошлом были лишь его первые шаги. Однажды я просматривал одну «Всемирную историю». Книга о средних веках – это «эра веры». Дальше шли тома: эра разума, эра революции и т. д. Получается, что христианство – какой-то средневековый феномен, бывший некогда, а сейчас исчезающий и обреченный. Нет и тысячу раз нет. Что общего у христианства с тем, что мы видим в средневековье? Узость, нетерпимость, гонение инакомыслящих, статическое восприятие мира, вполне языческое: то есть мир существует как иерархия – наверху Творец, потом ангелы, ниже папа или король, потом феодалы, потом крестьяне и т. д., затем животный мир, растительный, как в готическом соборе. И все это стоит, а потом Бог явится и – конец. Будет Страшный Суд, чтобы разобрать все это здание. Такая статическая точка зрения противоречит Библии. Библейское откровение изначально предлагает нам нестационарную модель мировой истории. Мировая история – это динамика, движение, и весь космос – движение, и все – движение. Царство Божие, по понятиям Ветхого и Нового Завета, – это грядущее торжество света и замыслов Божиих среди тьмы и несовершенства мира. Вот что такое Царство Божие».

"Узость, нетерпимость, гонение инакомыслящих, статическое восприятие мира. Такая точка зрения противоречит Библии"
«На протяжении последних десятилетий основную массу людей, которые формировали общецерковное сознание, составляли консерваторы, пожилые люди, люди, которые вовсе не стремились [к живому общению, современному слову]. Не стремились к тому, чего очень многие ищут сейчас – нового языка. Отцы Церкви всегда были «модернистами». Апостол Павел был радикальнейшим модернистом-преобразователем. Почти каждый великий святой христианства был духовным революционером, совершившим определенный переворот... Даже марксистские историки говорили о «революционном яде Евангелия». [Христос] постоянно давал себя знать в виде различных оппозиционных движений».
«Сталинизм вырастил поколение конформистов, панически боящихся иметь собственное мнение. Он играл на полубиологическом инстинкте «подчинения вождю», на психологии холопа, жаждущего Хозяина, твердой руки. Эта психология далеко не изжита и подчас приобретает агрессивные черты. Ей мы обязаны портретами Сталина, которые то тут, то там появляются на ветровом стекле... Процесс «выдавливания в себе раба» происходит медленно. Он длится уже треть столетия. Мы давно уже привыкли к книгам и фильмам, где одиночки, своего рода донкихоты, часто из числа молодежи, ведут тщетную и неравную борьбу со склеротичным и костным аппаратом. Их судьба вдохновляет немногих. Читатели и зрители находят здесь подтверждение тому, что они часто видят в жизни. Создается психология типа «моя хата с краю», «зачем мне это нужно?». Молодежь глубоко разочарована в эффективности честной гражданской позиции, в целесообразности борьбы за справедливость. Отсюда - ее равнодушие к общественным вопросам, довольно распространенная тенденция укрыться от них. Снижение подлинно гражданской активности (я, конечно, имею в виду не цепкий карьеризм) - вторая причина преступности. Социальная энергия юноши или девушки, не имея здорового применения, нередко направляется по каналам, ведущим к правонарушениям.
Создаются замкнутые паразитические «псевдообщества» со своими законами, которые больше влияют на сознание причастных к ним людей, чем общечеловеческие и гражданские принципы. Мелкая мафиозность, зарождающаяся иногда уже в школе, нередко подменяет радикализм, свойственный молодежи. Наши хиппи и им подобные группировки обязаны своим возникновением не пресыщенностью благами цивилизации, а недоверием к общественной жизни. Следовательно, начинать надо не с молодежи, а со старшего поколения. Именно оно должно возродить в себе чувства гражданской ответственности, и только тогда будет вправе спрашивать с молодых».

«Сталинизм вырастил поколение конформистов, панически боящихся иметь собственное мнение"
«Иногда люди церковные, верующие нападают на разум. Это происходит от недоразумения. Разум – это величайший дар Божий. Все грехи и все преступления человеческого рода совершались тогда, когда разум спал, когда разум был подавлен. У Гойи есть офорт «Сон разума порождает чудовищ», и это совершенно справедливо. Возьмите любую ужасную ситуацию из истории мира или из собственной биографии. Когда с нами произошла какая-то гадкая, постыдная вещь, когда в обществе произошло что-то мерзкое, – можно ли сказать, что в это время торжествовал разум? Ни в коем случае! Торжествует безумие, торжествует иррациональное, слепое, злое».
«Я уверен, что рост преступности проистекает не от слабости правоохранительных органов, хотя и к ним предъявляют немало обоснованных претензий. Даже если увеличить вдвое состав работников Министерства внутренних дел, даже если усовершенствовать методы следствия, судопроизводства, ужесточить законы, коренная причина преступности не будет устранена. Не уничтожит ее и повышение жизненного уровня (все знают, что часто правонарушители - дети обеспеченных семей). Для человека недостаточно «чтить уголовный кодекс». Если в нем самом не будет жить и развиваться дух человечности, он рано или поздно станет «потребителем», циником, обывателем, мизантропом, сделает своим символом веры шкурнические интересы. А от этого до преступления - один шаг. Если нравственные основы жизни - иллюзия, условность, то страх перед наказанием едва ли сможет стать надежной плотиной от воли человеческого зла. Вот почему для отца Брауна, героя детективных рассказов Г.К.Честертона, было важно не просто разоблачить преступника, поймать его, сколько - пробудить в нем совесть. Отец Браун хорошо помнил слова Христа о радости на небесах из-за каждого обратившегося грешника».
«Настоящая цель – Божественная цель движения человека вперёд – есть развитие личности и условия, которые позволяют ей развиваться. Всё, что этому содействует, является делом Христовым, ибо Христос освятил человеческую личность, воплотившись именно в человеческой личности, а не в каком-то абстрактном символе. Это сразу ставит перед нами главную жизненную проблему. Что важнее всего? Важнее всего укреплять, развивать и утверждать личностное начало».

"Старшее поколение должно возродить в себе чувства гражданской ответственности и только тогда будет вправе спрашивать с молодых»
«У человека есть несколько состояний бытия. Есть состояние, близкое к такому, когда личностное начало сведено к минимуму. Это то, что на современном языке стали называть «массами». У испанского философа Ортеги-и-Гасета в 20-х годах вышла книга, которая называлась «Восстание масс». В наш век, как он показывает, массы стали играть большую роль. Но Ортега ошибался: этими массами очень легко манипулировать. Они играют роль, потому что им дали возможность выйти на улицу, но их можно было очень ловко направлять, заставлять кричать «Зиг хайль!» или что-нибудь в этом роде – и они это делали с большим энтузиазмом. Когда человек становится «массой», это его состояние является низшим. Есть другое состояние: когда человек является анонимным сотрудником дела Божия – дела Божия в очень широком смысле слова. Скажем, Махатма Ганди не был христианином, но исполнял дело Христово на земле, когда проповедовал ненасилие, когда пытался внедрить в политическую жизнь гуманные принципы, когда, придя к власти в государстве, продолжал вести привычную ему аскетическую жизнь. Есть люди, которые являются невольными пособниками отрицательных начал. Об этом много пишется в литературе и [показывается] в фильмах: скажем, во времена нацизма были люди, которые не являлись нацистами по убеждениям, но своим безразличием невольно включались в этот круг. И, наконец, есть два полюса, которым могут принадлежать деятельные люди, – полюс добра или полюс зла. Полюс Христов – там, где личность уважается, чтится и где для неё делается многое и важное... Там, где личность подавляется, где она становится уничижённой, как бы ненужной, и на неё смотрят с презрением, – это, конечно, полюс антихристианский. Если мы хотим включиться в замысел Божий, мы должны развивать собственную личность и содействовать, как можем, окружающему миру... Настоящая личность человека – это самоуправляющийся организм, са-мо-управляющийся. К этому надо прилагать [молитву], и тогда Господь помогает человеку стать таковым. Это, конечно, трудно, но очень важно для всех. Понимаете, вы вступаете тогда в состояние настоящего. Не какого-то сумрачного, сумеречного существа, которое не отдаёт отчёта в своих поступках, которое иногда живёт полубессознательно».
«Добро – это то, что прекрасно, то, что созидает, то, что движет вперед, то, что наполняет. Это и есть жизнь. Понимаете? А зло – это есть смерть, то, что тормозит развитие, то, что извращает, уводит в сторону, то, что дегуманизирует человека, то, что делает его уже не человеком. Зло – это грех, это есть гротеск».
Голос живого христианства
Активная гражданская позиция, ответственность, борьба за справедливость, подвижничество и бескорыстие, уважение к личности и милосердие как антитеза тоталитаризму в любом его проявлении... И сегодня, в относительно «вегетарианское» время, отца Александра Меня наверняка записали бы в «отщепенцы», «агенты», «двурушники» – недостатка в ярлыках нету. Что говорить о конце 1990-х, когда карательная советская система была еще в «полной боевой готовности».
По версии, изложенной в книге Владимира Илюшенко «Отец Александр Мень. Жизнь, смерть, бессмертие», исполнителями убийства священника были профессиональные киллеры, организаторами – спецслужбы, а вдохновителями, заказчиками – державно-националистическое, консервативное крыло Церкви, включая некоторых иерархов и идеологов «православного антисемитизма», «те, кто принадлежал к высшей церковной иерархии, однако создавал атмосферу нетерпимости ко всему, что отклонялось от средневековой модели православия, те, кто стоял на позициях агрессивного национализма».

"Развитие личности и условия, которые позволяют ей развиваться, всё, что этому содействует, является делом Христовым"
Илюшенко рассказывает, как «на похоронах о. Александра высокий человек в монашеской скуфье, с мутными глазами цвета бутылочного стекла, заявил с паперти церкви, что священника убили «свои». «Свои» – значит, евреи, сионисты. Получалось, что еврей Александр Мень – еще один “умученный от жидов”». Прокуратура, по словам Илюшенко, повернула «сионистскую» версию по-своему: дескать, «скрытый иудей» Мень разрушал РПЦ и саму «Русскую Державу», за то и поплатился. «Эти люди, по сути, враждебны христианству, пронизанному духом истины, любви и свободы. Для них православие – русский этнографический заповедник, охраняемый государством, и, более того, религия ненависти к общему врагу – иноверцу, инородцу, инакомыслящему. Люди бездарные, они полны были лютой ненависти и зависти к о. Александру, одаренному свыше сверх всякой меры», - рассуждает Владимир Илюшенко. Показательно, что по смерти Меня его самовольно объявляли еретиком, запрещали его книги к распространению в церквях и монастырях, даже сжигали – таково, к примеру, было распоряжение одиозного Никона, в 1990-е – епископа Екатеринбургского и Верхотурского.
В конце концов, так и не задержав убийцу, следователи «успокоились» на «бытовухе», этот вывод потом подтвердил, в частности, Сергей Степашин. Хотя в действительности все могло быть гораздо таинственнее, дремучее. По воспоминаниям генерала Александра Лебедя, в те сентябрьские дни 1990 года готовился и едва не был осуществлен государственный (по формулировке Илюшенко, военно-фашистский, черносотенный) переворот: вооруженные дивизии ВДВ уже стояли под Москвой. По каким-то причинам переворот отложили (на август 1991-го), министр обороны Дмитрий Язов заверил общественность, что десантники прибыли, чтобы помочь местному населению в уборке картофеля. Единственный жертвой дрогнувших тогда путчистов стал Александр Мень. «Он был главной духовной преградой на пути этих замыслов, поэтому устранить его надо было в первую очередь», – считает Илюшенко.

Могила Александра Меня, Новая Деревня
«Он, как никто, осознавал глубокое извращение человеческой природы, вытекающее из попрания духовного начала. На социальном уровне это проявилось, в частности, в рабском подчинении Церкви государству. Это извращение, культивировавшееся в России на протяжении нескольких веков, в конце концов привело к тяжелому кризису христианства и явилось, быть может, главной причиной победы тоталитаризма в нашей стране, который, в свою очередь, продолжил и довел до опасной черты процесс дехристианизации России, - пишет Владимир Илюшенко. – Для Русской Православной Церкви в целом характерна закрытая модель христианства, основанная на традиционалистских ценностях, ксенофобии и шовинизме. Агрессивный национализм в православном обличье представляет собой новое язычество, антихристианское по своей сути. Для охранительно-консервативной разновидности православия чрезвычайно характерно то, что можно назвать духовным и культурным нарциссизмом, – самоупоение, самообожение, идеализация себя и своего прошлого. Эти клерикальные круги, как говорил о. Александр, «в восторге от себя». И он же за два дня до смерти в интервью испанской журналистке указал на новую реальность нашего времени: «Произошло соединение русского фашизма с русским клерикализмом и ностальгией церковной». Он говорил, что это очень опасная тенденция, потому что люди приходят в Церковь за проповедью добра, а встречаются с изоляционизмом, антисемитизмом и т. д. Он с горечью констатировал: «…общество ожидало найти в нас какую-то поддержку, а поддержка получается для фашистов». И действительно, многие священники стоят на крайне шовинистических позициях, а иные даже становятся идеологами нацизма. В свою очередь, экстремистские силы надеются получить от Церкви некую сакральную санкцию на проведение погромной, ксенофобской политики. Те и другие стремятся превратить православие в этническую религию, в элемент «национально-религиозной идеологии». Те и другие превращают христианство из религии любви в идеологию ненависти».
Тем ценнее сегодня «голос живого христианства», говорящего с нами деяниями и наследием Александра Меня.
Цитаты – из бесед Александра Меня «Почему нам трудно поверить в Бога?», «О добре и зле», «Молодежь и идеалы», «Человек – это личность», а также по книге Владимира Илюшенко «Отец Александр Мень. Жизнь, смерть, бессмертие», издательство «Эксмо», 2013 г.
Collapse )
v3

Чем занимался Путин в Дрездене?

15.11.2004



CiceroCicero, Германия



Кристоф Зайльс

Карьера Владимира Путина начиналась не в Москве, а в Дрездене. Вплоть до падения режима Хонеккера он был агентом КГБ в Германской Демократической Республике. Этот период в биографии Путина продолжался пять таинственных лет и породил множество слухов.

В тот зимний день в одной из дрезденских новостроек состоялась более или менее конспиративная встреча. Ее спешно организовали двое офицеров КГБ. Кроме того, присутствовал сотрудник политической полиции ГДР, который, правда, уже несколько лет выполнял задания советских спецслужб, а также представитель внешней разведки восточногерманского министерства госбезопасности. В результате мирной революции он лишился работы. Было 16 января 1990 года.

Collapse )
v3

Сталин в 1941 году был готов отдать Гитлеру Прибалтику и Украину

17 июня 2016

Фото: Елена Лукьянова / «Новая газета»

Признания руководителя особой группы НКВД Павла Судоплатова и другие архивные документы

Через несколько дней после начала войны, в июне 1941-го, посланник Болгарии в Москве Иван Стаменов был приглашен в ресторан «Арагви» неким Павлом Анатольевичем Павловым, который отрекомендовался секретарем самого Берии. То, что посланник услышал от влиятельного собеседника, поражало воображение. Оказывается, Сталин передает германскому правительству предложение о мире. Причем готов на огромные территориальные уступки.

Иван Стаменов, бывший с 11 июля 1940 до 9 сентября 1944 г. посланником Болгарии в СССР, направил 2 августа 1953 г. письмо в посольство СССР в Софии с описанием истории своего знакомства с Павлом Анатольевичем Павловым и подробностями их встречи в ресторане «Арагви» для обсуждения «предложений советского правительства о мире». Ранее Павлова как «секретаря Берии» Стаменову представил Павел Днепров (сотр. НКВД П. М. Журавлев). После этой встречи в «Арагви», уверяет Стаменов, он с Павловым больше никогда не встречался (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 465. Л. 133–144).

В качестве «секретаря Берии» выступил высокопоставленный чекист, руководитель Особой группы НКВД Павел Судоплатов. А вопросы и предложения, изложенные Стаменову для передачи в Берлин, он получил от Берии. Их перечень и смысл не оставляет сомнений в авторстве. Совершенно узнаваемый сталинский стиль с двукратным повтором: «Что Германию устроило бы, на каких условиях Германия согласна прекратить войну, что нужно для прекращения войны».

Интересно другое. Сталину напрочь отказало чувство реальности. Он, как утопающий, цепляющийся за соломинку, полагал, что еще не поздно все остановить, превратить в ограниченный инцидент на границе, в своего рода наглядную демонстрацию немецкой силы для подкрепления территориальных требований. А ему — Сталину — теперь надо лишь убедить всех в необходимости нового Брестского мира. Да, позорного, но необходимого для спасения страны.

Что заставило в 1953-м Судоплатова написать этот документ о своем участии в таком позорном деле? Ведь вполне возможно, он ускорил его арест как доверенного лица Берии. Для Судоплатова, осознававшего, сколь наказуема может быть эта акция, важно было отмежеваться и от Берии, и от этого чрезвычайно опасного дела. Уступка Гитлеру территории — «измена Родине» в чистом виде! Главное — не оказаться здесь крайним.

Задним числом Судоплатов придумал объяснение позорной сталинской инициативе. В своих мемуарах (Судоплатов П.А. Разведка и Кремль. М., 1996. С. 429–430.) он хитрит, относя это событие к 25 июля (месяцем позже), и в корне меняет его смысл, дескать, это была всего лишь дезинформация с целью выиграть время для собирания сил.

В своих показаниях в прокуратуре 10 августа 1953-го Судоплатов был точнее. Он текстуально воспроизвел 4 пункта, продиктованных Берией, вспомнив и о грозном предупреждении наркома держать все в строжайшей тайне, иначе Судоплатов и его семья «будут уничтожены» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 466. Л. 37–42.). Будучи арестованным, 21 августа 1953-го на первом же допросе Судоплатов пояснил, что со Стаменовым он встречался как с агентом, а вовсе «не вел переговоры как с послом», и вообще, если бы не был уверен, что это задание от советского правительства, — то не выполнял бы его (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 467. Л. 31–36.).

исторический документ

Из объяснительной записки Павла Судоплатова в Совет Министров СССР

(Российский государственный архив социально-политической истории. Ф. 17. Оп. 171. Д. 465. Л. 204–208; опубликовано в сборнике: 1941 год. М., 1998. Т. 2. С. 487–490.)

Collapse )

v3

Как "племянница русского олигарха" свергла правительство Австрии


Фрагмент видеозаписи Хайнца-Кристиана Штрахе на Ибице

Один разговор под водку и Red Bull на вилле на острове Ибица – и многообещающая политическая карьера закончена.

Такова история Хайнца-Кристиана Штрахе, который еще пару дней назад был вице-канцлером Австрии и лидером праворадикальной Австрийской партии свободы (АПС). Его погубила шестичасовая беседа с русскоязычной женщиной, представившейся как Алёна Макарова, племянница российского олигарха Игоря Макарова.

Водка, сигареты, русская красавица

В минувшие выходные два немецких издания – газета Süddeutsche Zeitung и журнал Spiegel – опубликовали фрагменты видеозаписи длительной беседы двух австрийских политиков с загадочной "Аленой Макаровой" и ее доверенным лицом. С австрийской стороны в разговоре участвовали лидер Партии свободы Хайнц-Кристиан Штрахе (сокращенно ХК, под этими инициалами он известен в Австрии) и его друг, член руководства АПС Йоханн Гуденус (для друзей – Йоши). Присутствовала также супруга Гуденуса по имени Тайана.

Свадебные фото четы Гуденусов из инстаграма Тайаны:

https://instagram.com/p/BxFN8dxBZ65

Беседа, по данным немецких журналистов, проходила на некой вилле на испанском курортном острове Ибица 24 июля 2017 года. В ходе разговора его участники, прежде всего Штрахе, пили водку и энергетический напиток Red Bull, а ХК, по своему обыкновению, очень много курил.

Как разъясняют журналисты Süddeutsche Zeitung, "Йоши" Гуденус, частично выступавший в роли переводчика (он умеет объясняться по-русски), познакомился женщиной, представившейся как Алёна Макарова, племянница российского миллиардера, за пару месяцев до встречи на Ибице. Семье Гуденуса принадлежат земельные участки на юге Австрии, и "Макарова" выразила желание купить один из них – за цену, которую австрийский политик посчитал очень выгодной. Похоже, те, кто организовал всю комбинацию с "племянницей олигарха", знали, к кому обращаться: Гуденус считается в АПС главным вдохновителем укрепления связей с Россией. С его подачи пару лет назад партия заключила договор о сотрудничестве с "Единой Россией". Как Гуденус, так и Штрахе неоднократно бывали в Москве, и им там понравилось: на видео с Ибицы ХК произносит "Мы любим Россию!" – и заливисто хохочет.

Collapse )

v3

Гиммлер был в восторге от «ночного собеседника Сталина»

От автора. Этот материал был опубликован в «Комсомольской правде» в 2002 году, 15 лет прошло. Тему подкинул мой товарищ и сильный журналист Александр Кучинский, пару лет тому назад его вместе с женой зверски убили какие-то отморозки неподалеку от Святогорска… А материал остался.


В 1929 году Сталин лично пообщался с Френкелем. Они проговорили всю ночь, а наутро началась новая эпоха… Собственно, кто такой Сталин, видимо, особо объяснять не надо. А вот о Френкеле сказать необходимо. Тем более, что это его оригинальный проект спровоцировал судьбоносную беседу с «вождем народов».

Человек ниоткуда

Трудно поверить, что человек, существенно подрехтовавший отечественную историю, может быть так слабо известен широким массам. Даже точное место его рождения со стопроцентной уверенностью назвать затруднительно. В различных документах фигурируют Одесса, Москва, Константинополь. Последний вариант наиболее вероятен, во всяком случае, это название попадается чаще иных, давая тем самым повод обыгрывать тему «турецкоподданого» — Константинополь отождествляется со Стамбулом. Хотя не исключено, что речь идет о приазовском поселке Константинополь.

Собственно, не столь и важно, где в 1883 году появился на свет будущий гений финансовых схем. Путаница — лишь намек на то, что документы Нафталия Френкеля в свое время старательно изымались из обращения. Оставшиеся же крупицы информации позволяют говорить, что работать он начал рано, трудился все больше в строительных фирмах Николаева и Херсона. Был сметлив, хваток и в 1904 году отправился на учебу в строительный техникум, в Германию.

Занятия пошли впрок, по возвращению, Френкель активно делал карьеру, пока не стал правой рукой крупного николаевского предпринимателя. Последний настолько доверял помощнику, что собравшись за границу (шла мировая война и делалось как-то неспокойно) оставил на него товары. Что и послужило стартом для создания Нафталием своего начального капитала. Трезво оценив расклады, в 1916 году он перевел активы за кордон. На свое имя. Сам тоже недолго оставался в родных краях. Чутье подсказало, что в ближайшее время бизнесом заниматься будет затруднительно. И в 1919 году Френкель оказался в Турции. Хотел смуту пересидеть, да не вышло, она постепенно переросла в новый социальный строй.

Однако неожиданно интересы молодого государства и энергичного человека с деньгами, но без простора для деятельности, совпали.

Кто хочет стать миллионером?

Страна Советов развернула могучую промоушн-компанию, общий смысл, которой сводился к следующему: «Граждане эмигранты, возвращайтесь, вы нужны родине!» Идея понятна — вытянуть из-за границы капиталы. Френкель, надо полагать, и сам догадывался, что есть в предложении вернуться некий подвох…  Но, был он человеком рисковым, а кроме того, вне дома применить свои таланты у него вряд ли бы получилось.

Словом, вернулся. И не пожалел — НЭП открывал большущие возможности! Для начала Френкель взялся за лесную промышленность. Причем, классик ГУЛАГовской литературы Александр Солженицын прямо указывает, что торговал лесом герой нашего повествования из Мариуполя. В самом же городе у моря этот момент не находит восторженной поддержки. Персонаж не  самый почтенный и привязывать его к Мариуполю радости мало. Кроме того, местный краевед Лев Яруцкий перелопатил документы о лесопромышленниках, бумаги домовладельцев Мариуполя — Френкеля там не нашел. О чем и написал Солженицыну. Тот, правда, скромно отмолчался.

В любом случае, даже если центр предпринимательской деятельности Френкеля находился и не в Мариуполе, деньгами он ворочал несомненно в Донбассе. Ни один из исследователей не взялся опровергать тезис, что свой первый миллион Нафталий Аронович поднял на просторах Донецкой губернии. С коммерческим успехом пришел и аппетит. Френкель занимается биржевыми операциями, покупает несколько пароходов и попутно начинает контролировать контрабанду, не брезгует валютными махинациями.

В общем, когда руководству страны НЭП стал надоедать, брать Френкеля было за что… В 1923 году он оказался за решеткой и только чудом избежал расстрела. Отделался относительно легко — 10 лет — и в 1924 году отправка на Соловки.
Collapse )